Красный ковёр. Сижу на кровати рядом человеком с большими бровями — мы вместе играем пластмассовым паровозом, катаем его туда-сюда, крутим колёса. Только много позже я понял: это было моё первое воспоминание о дедушке и о технике, любовь к которой он привил мне на всю жизнь. Он не был особенно нежным человеком, всегда сдержан в проявлении эмоций. Кажется, я никогда не слышал от него слов любви — но это и не было нужно. Его действия ни разу не дали мне повода усомниться в том, что дедушка меня любит. И любит сильно. А тот самый шикарный красный ковёр, который он купил бабушке в подарок вместо автомобиля на премию от испытательных полётов, теперь украшает мой дом и занимает в нём почётное место. 

В гостях. Дедушка часто ворчал. Придёшь к ним — и слышишь: "не качайся на стуле", "сядь прямо", "постели салфетку", "не кроши на скатерть". Но это меня совершенно не отталкивало. Я всё равно каждый день после школы заходил к ним. Бабушка всегда встречала с любовью и едой, а дед — с интересными историями. Он рассказывал о юности, о работе, о технике. Мы собирали металлические конструкторы, клеили бумажные самолёты необычных форм, изобретали что-то новое. Я был главным конструктором, и наши модели мы называли по первым буквам фамилий — "ЛоК". Даже пневматический пистолет сделали из старого велосипедного насоса. Когда дедушка смеялся, его глаза светились и искрились, а улыбка соединяла уши прочной параболой. Это было всегда очень искренне. Он никогда не улыбался "из вежливости".

Семейная мастерская. Всё, что ломалось в семье, несли дедушке. Он мог починить почти всё: от часов до стиральных машин. Руки у него были золотые. В детстве, будучи беспризорником, он работал в часовой мастерской. Он уделял большое внимание прочности ремонта. Никогда не склеивал детали просто так — всегда усиливал соединения. Иногда это портило внешний вид, и мы мягко подшучивали над его стилем: "прочно из того, что под рукой". Он использовал всё подряд: детали от конструкторов, куски пластика от старых игрушек, что угодно. Но результат был надёжный: в том месте вещь больше никогда не ломалась. К нему часто приходили соседи — что-то починить, что-то наладить. Он никогда не брал денег и даже не хотел слышать об этом. 

Первый новый велосипед у меня появился только лет в 16. До этого их мне собирал дед: находил старые рамы, детали — и из этого получались разноцветные шедевры: с оранжевой вилкой и зелёной рамой, с отличными характеристиками. Никаких люфтов, скрипа — всё работало, как новое, а иногда даже лучше. С любовью вспоминаю эти велосипеды. Настоящие стимпанк-шедевры. Кататься на двухколёсном "Школьнике" научил меня тоже дед. Помню: он бежит сзади, держит за сиденье, я оглядываюсь каждые пару секунд — он рядом. В какой-то момент оборачиваюсь — он уже не держит, просто бежит рядом. Я еду сам. И это было как озарение. Так было всегда: дедушка был рядом. Неважно — физически или морально — он всегда был рядом с каждым из нас.

Конечно, бабушка большой вклад внесла в то, что дедушке удавалось столько времени уделять работе. Дед никогда даже не готовил, только очень редко варил борщ, но очень вкусный, считал, что его секретный ингредиент – это ложка сахара. После основной работы дед продолжал трудиться: проверял студенческие работы до глубокой ночи. Для меня привычной была сцена: прихожу в гости, а он за столом, склонившись над "небоскрёбами" из тетрадей. Если я шумел — он закрывал дверь в комнату и ворчал. А бабушка оставалась со мной и читала вслух. Она очень любила читать. Вместе с ней я путешествовал на остров Тамбукту, сражался с индейцами, плавал по морям — пока дедушка работал. Кстати, бабушка звала его Осей. А когда злилась — строго говорила: "Иосиф!" Книги. Какая литература была в его библиотеке!
Сначала для меня это была одна единственная книга — с яркими цветными фотографиями диковинных самолётов на глянцевых страницах, с подписями на непонятном языке.

 
Позже я открыл для себя и другие книги — внешне скромные, с серо-жёлтыми страницами и сплошным текстом. Но содержание в них было куда более захватывающим: устройство поршневых двигателей и их рабочие циклы, механические и турбонагнетатели, турбореактивные двигатели, аэродинамика, поезда на магнитной подушке… Я мог читать это часами. Мой двоюродный брат Антошка в подростковом возрасте был очень активным. Около 14–15 лет ему дали задание написать статью про выставку собак в Новосибирске. Он прибежал к деду, чтобы воспользоваться телефоном — нужно было позвонить организатору и взять интервью. Понимая, что если он представится просто "Антошей", его не воспримут всерьёз, он начал разговор с фразы: "Здравствуйте, меня зовут Дианов Антон, я — штатный корреспондент газеты Вечерний Новосибирск. Будьте добры..." Дед это услышал. Когда интервью было взято, и телефон положен, дед устроил серьёзный разговор. Он объяснил, что врать нельзя ни при каких обстоятельствах — даже если кажется, что это безобидно. 

 
За пару лет до окончания школы что-то пошло не так. В приоритет вошли девочки, вечерние компании, подъезды, подвалы — тогда мы называли это "конторами". Появились двойки и тройки даже по любимым предметам: физике, математике, биологии. Ходили слухи, что меня отчислят после 9 класса. И тогда в мою жизнь снова активно вошёл дед. К сожалению, я не помню, что именно он сказал. Но каким-то образом ему удалось развернуть меня на 180 градусов. Возможно, если бы я запомнил его слова, у нас был бы универсальный рецепт, как вернуть подростка к учёбе. Мы начали заниматься: я приходил к нему несколько раз в неделю, мы подтянули программу. Потом он сказал: — Зачем тебе школа? Давай готовиться сразу в институт. Мне было страшно, но я согласился. Мы начали готовиться к вступительным экзаменам на Подготовительное отделение НГТУ. Из школы я ушёл сам — ещё до возможного отчисления, потому что уже был зачислен в колледж. Это заслуга деда. Он изменил мою жизнь. Мало кто в среднем возрасте помнит имя своей первой учительницы. А дед помнил не только её полное имя, но и адрес, и номер телефона. У него была феноменальная память. Даже в глубокой старости не было и следа деменции. Видимо, дело в том, что он всю жизнь активно трудился умственно — преподавал, читал, писал, решал задачи. Дед помнил всё.